«Дайте костный мозг, пацаны!» Кто мешает проводить трансплантации от неродственных доноров в Украине?(ВИДЕО)

Сборы сотен тысяч евро для проведения операций по пересадке костного мозга – привычная практика для украинцев. Зачастую это единственный  шанс на жизнь для больных лейкозом и раком. И его  можно получить только в зарубежной клинике Из-за каких бюрократических  проволочек в нашей стране  не проводят ТКМ (трансплантация костного мозга) от неродственных доноров? Как в выигрыше остаются барыги от медицинского туризма?  И сколько может сэкономить государство, наладив систему  в Украине? Об этом force-news.com поговорил  с заведующим отделением трансплантации костного мозга «Охматдет» Олегом Рыжаком.

  • Государство должно финансировать в первую очередь развитие медицины в своей стране. В Европе неродственная трансплантация не делается только в Молдавии,  Албании и Украине. Если мы будем проводить операции  в нашей клинике, то это дешевле в пять раз, чем отправлять ребенка зарубеж.(в ЕС средняя стоимость ТКМ – 150 тысяч евро). Выживаемость на сегодня  – 70%, это цифра на уровне мировых стандартов. Мы выигрываем время. Ведь отправка в иностранную клинику  с учетом сбора всех необходимых документов занимает несколько месяцев, а на счету каждый день. По стандартам ЕС на 1 миллион населения  нужен один трансплантационный центр на 6 коек.  Да, сейчас есть те, кто должен получить лечение за границей, и его должно оплатить государство. Но параллельно нужно создавать свою систему. А в этом направлении не делается ничего!
  • А что мешает воплощать задуманное в жизнь?
  • Дело в том, что мы не имеем доступа к неродственным трансплантатам, а получить мы его можем только через реестр, когда он заработает. Речь идет о локальном реестре – виртуальной компьютерной базе. Чтобы войти в международный реестр, нужно иметь свой местный.
  • Неужели реестр так сложно создать?
  • Вы удивитесь, но формально реестр неродственных доноров стволовых кроветворных клеток существует уже семь лет в структуре МОЗа,  у них в штате 20 чиновников получают зарплаты. Но мы не можем подать туда заявки, так как для этого нет разработанных форм, чтобы сделать запрос на донора.  Форма обеспечивает  защиту его персональных биологических данных. Но этот бланк не разработали и не утвердили в Минздраве. А мы же по процедуре не можем просто написать письмо: «Эй, пацаны, дайте для Васи костный мозг! Срочно пересадить надо!» Поэтому сейчас реестр существует  только на бумаге.
  • А чем же они занимаются?

– Не знаю! Ездят в загранкомандировки за бюджетный счет.

– Каким должен быть реестр, чтобы он  начал функционировать?

– В Белоруссии  на старте такой список включал всего лишь 40 протипированных доноров, то есть должен быть определен их тканевой тип, совместимость по методике «Хай резолюшн». Провести  такую процедуру для семьи из четырех человек обойдется в 3000 евро.  У нас уже давно есть для этого оборудование,  подаренное волонтерами. Но Минздрав не закупает нам реагенты. Как это можно решить? Мы объясняли это лично и.о. министра, как  за год решить проблему для детей, а за три – для взрослых. Она спросила: что для этого надо? Ей объяснили – нужно заключить договор с немецким фондом, они будут из своего реестра предоставлять донорский трансплантант по себистоимости. А мы будем делать операции  в Украине. А параллельно  – формировать свой реестр. Для старта нужна политическая воля, финансирование. Министр ответила, что «воля є». Нам звонили ее помощники, назначили встречу, но за два часа ее отменили – «извините, не приоритетно, вас дополнительно наберут». Мы ждем с сентября 2016 года.

  • Кому не выгодно, чтобы система полноценно заработала в Украине?
  • Те, кто занимается лоббизмом медицинского туризма. Это серьезный бизнес. Во всем мире существуют компании, которые занимаются этими вещами, в Украине – такую функцию на себя перебирают отдельные благотворительные фонды. Так вот, подобные фирмы, они активны на рынке. Мне, например, лично звонила некая доктор Римма из Иерусалима, и спрашивала: «Зачем вам вся эта морока с операциями». И предлагала отправлять пациентов к ним, получая 15% отката. Неплохая сумма от 150 тысяч евро. Нормальный бизнес. Турки с таким же предложением лично приходили.

Хотя не все заинтересованы в иностранных пациентах. Университетские клиники в Германии, Италии, Франции – они ничего не получают за счет пациентов из других стран. Их доход такой же, как при покрытии расходов страховой компанией.

  • Как еще отмывают средства через лечение заграницей?

Есть и другой способ заработка – двойное финансирование. Пациента «ставят» на сбор средств для лечения зарубежом. Но только после того, как человек получил заключение Минздрава на выделение денег. Получается, что трансплантацию финансирует Минздрав и одновременно собираются взносы благотворителей. И пациент едет за деньги государства, а куда деваются пожертвования  – никто не знает, ведь благотворительный фонд не подлежит госаудиту. Кто знает, куда это пойдет? Они говорят – это пойдет на другого ребенка, но его тоже ставят на сбор после выделения денег государством. Они говорят – так мы даем на проживание и питание. Но вы меня извините, вы же намного больше собираете, чем нужно на еду и жилье.

– Сейчас Минздрав подписал меморандум о сотрудничестве с фондом «Таблеточки». Зачем нужны такие документы, о чем говорит такой сигнал?

– Мне не понятно, почему Минздрав взаимодействует в сфере лечения серьезных профессиональных вопросов с некомпетентными людьми. Когда ты хочешь, чтобы тебе пошили сапоги, ты идешь к сапожнику, а когда хочешь сделать вид, что тебе их пошили – к пирожнику, и он может взять за это деньги, но не выдать никакого результата. Так и здесь – сотрудники фонда вовлечены в закупки лекарств, они являются членами рабочей экспертной группы, которая решает этот вопрос. А пиар-директора фонда называют внештатным советником министра по вопросам детской онкологии. Люди добрые, ну какой она специалист в области детской онкологии? Это насмешка! Во всем мире министерство взаимодействует с профильными организациями, общественников никто не привлекает к решению профессиональных задач. Этот нонсенс. Цирк.

– И к каким последствиям этот цирк приводит?

Ликвидировали институт главных специалистов, их функции никому не передали,  и сейчас выписать заключение о лечении зарубежом – некому. Окончательное решение принимает комиссия МОЗ во главе с Линчевским. На основании чего они его сейчас выносят? Вероятно, заключение может дать любая «таблеточка» или «клизьма», любой Вася с водокачки. Минздрав почему-то официально не взаимодействует с ассоциациями  врачей, но зато они на связи с общественниками – «Пациенты Украины», «Сеть людей, живущих с ВИЛ», «Члены общества Вальпургиевой ночи»….

– В начале года ходили слухи, что ваше отделение хотели ликвидировать

– Мы получали инсайдерскую информацию, что общественники распространяют о нас слухи в МОЗе, что  якобы в отделении все врачи взяточники, коррупционеры, убийцы, у нас все умирают… И поэтому нас нужно закрыть, а всех отправить зарубеж. Мы делаем до тридцати трансплантаций в год, посчитайте, это же серьезные бабки из рук посредников уплывают!  Конечно, нас нужно закрыть!

– Вы уже сталкивались с подобными обвинениями?

– Пару лет назад фонд «Таблеточки»  развернул против нашего отделения  дискредитирующую компанию. Начали публиковать против нас лживую информацию, якобы нужно платить, чтобы лечь к нам.  И стали требовать у мам наших пациентов, чтобы они написали на нас заявления, что от них требуют деньги. Было собрание, где представительница «Таблеточек» показывала на меня пальцем  и буквально ставила ультиматум родителям: или вы пишите, что он взяточник, или наш фонд больше не будет вам помогать! Просто неприкрыто шантажировали. Потом мамы детей пришли ко мне и спросили: что делать, как опровергать это вранье  о Вас, Олег Анатольевич? И в результате написали коллективную жалобу президенту Украины о действиях «Таблеточек». А наше отделение потом проверяли четыре комиссии, и не нашли того, кто бы на нас пожаловался, сказал, что из обдирают. Были попытки подстав, звонили люди спрашивали, сколько стоит лечь к вам.Приезжали ко мне на консультацию по надуманным поводам, а потом пытались засунуть конверты с деньгами. А на лестнице ждали ребята в серых костюмах. Классика!

– Выходит,  Вам приходится не только спасать людей, но и  отбиваться от нападок бизнесменов от медицины. У Вас еще есть надежда, что  неродственная трансплантация будет проводиться в Украине?

– Надежда есть всегда!