БЕССАРАБИЯ INCOGNITA. Данил Чикин о своих впечатлениях от Кишинева (Часть 1)

Чтобы не искушать судьбу, в столицу бывшей союзной республики, а ныне просто республики Молдова я всё-таки полетел – не из Одессы, правда, а из Киева. При одной мысли об автобусе, который всю ночь катится по крайне сомнительным дорогам, становилось неуютно, а что касается поезда… Почему-то вспомнилось, как на киевском вокзале однажды объявили: поезд из Кишинёва опаздывает на семь часов. После такого связываться с тамошними железными дорогами отчего-то не хотелось. Поэтому я проделал путь между двумя столицами всего за час с небольшим – словно на маршрутке в Белую Церковь съездил.

Кишинёвскому аэропорту далеко до несчастного «Сергея Прокофьева» (донецкий аэропорт – прим. редактора), и до киевского Борисполя тоже. Видно: возводили его впопыхах, зона прибытия и таможенного контроля вообще больше напоминает «времянку» загородного гипермаркета. Подумалось: подобное скромное сооружение будет и на месте донецкого аэропорта, когда зайдёт речь о его реконструкции. На паспортном контроле подтянутый парень внимательно изучает мою голубую книжицу, сравнивает фото с оригиналом, начинает расспросы: какова цель визита, надолго ли прибыл, не имею ли тайного умысла остаться нелегально…

– А что, многие остаются? – спрашиваю в ответ.

– Бывает, бывает…

На первый взгляд  Кишинёв создаёт впечатление: Мариуполь, только без заводов и моря. Ну, или Запорожье – кому как больше нравится. Город не слишком велик, и не сказать, что особенно благоустроен.

«А вот на этом месте – наша знаменитая кишинёвская яма, – Алексей Чёрный, мой провожатый, показывает изрядную дыру на тротуаре вдоль центральной улицы. – Каждый год её латают – и каждый год она снова тут как тут». Откровенно говоря, на фоне общего состояния кишиневских дорог яма смотрится почти органично.

После Донецка, Киева, Москвы и Петербурга молдавская столица выглядит скромно. Так и кажется: девяностые здесь едва закончились. Горожане успели накупить машин и наоткрывать лавочек под светящимися вывесками, а вот расширить дороги, или как-то облагородить убогие «хрущобы» и бюджетные версии «сталинок» – увы.

1447537450_sam_1278

Вообще с историческим центром Кишинёву не повезло. Во время войны город сильно пострадал, многие довоенные здания были безнадёжно разрушены. Поэтому большинство памятников архитектуры под соответствующими табличками – одно- и двухэтажные домики, как правило, ничем не примечательные. В одном из них, кстати, гостил юный Пушкин – и отозвался о городе весьма нелестно:

Проклятый город Кишинёв!
Тебя бранить язык устанет.
Когда-нибудь на грешный кров
Твоих запачканных домов
Небесный гром, конечно, грянет…

Сейчас, конечно, дома тех времён запачканными не выглядят. Их штукатурят, красят, подновляют мемориальные таблички. Однако всё это не мешает устраивать в исторических полубараках банки, офисы, салоны красоты и ресторанчики. Вокруг этих злачных мест выстраиваются не самые дешёвые автомобили – в результате, и без того узкие, старые улочки молдавской столицы становятся практически непроходимыми.

Новостроек в столице Молдовы сравнительно немного. Строительную отрасль подкосил кризис 2008-го – с тех пор тут и там на кишиневских улицах можно встретить корпусы недостроенных брошенных торговых и деловых центров. Те, что уже достроены, частично пустуют: средства на аренду недешёвой недвижимости есть не у каждого. Люди же среднего достатка предпочитают реконструировать и достраивать «хрущевки»: возводить мансарды, расширять балконы до размера полноценных комнат и т. д. Строительных норм не то, чтобы совсем нет – но, при существующем уровне коррупции, их повсеместно игнорируют.

Впрочем, подобные изыски – для более или менее обеспеченных. Малоимущим же гражданам не до капитального ремонта квартир.

1447539016_img_2817

Даже в супермаркетах не встретишь бедняков – что неудивительно, если учесть, что цены на большинство продуктов в крупных магазинах – повыше украинских. Бедный люд устремляется на рынки – в грязь и толчею торговых рядов. Звучит жуткий русско-румынский суржик, галдят продавцы, толкаются покупатели, из динамиков играет какой-то дикий молдавский «шансон»-блатняк (слов не понять, но залихватская мелодия не оставляет простора для сомнений) – конкретно в этом месте девяностые не «едва закончились», а в самом разгаре.

Шумно, грязно, неэстетично, местами антисанитарно – но зато дёшево. Килограмм яблок – 5 леев (примерно 6 гривен), великолепный виноград – 12 леев. «Это ещё дорого, – уверяет Алексей. – В этом году был неурожай, поэтому цены взлетели вдвое, а так, в принципе, виноград шёл по 6.

Если денег не хватает – молдаване не унывают, а ищут, что бы продать. Знаменитые «блошиные рынки», ставшие приметой времени лет двадцать назад, в нашей стране практически повсеместно вытеснены на грязные задворки. В Кишинёве же сотни продавцов хлама располагаются со своими подстилками вокруг железнодорожного вокзала – практически в самом центре города. Торгуют в буквальном смысле чем Бог пошлёт: от новых меховых шапок, коллекционных монет и парфюмерии – до сломанных игрушек, разрозненных чайных ложек и такого хлама, который и в руки не возьмёшь.

1447537769_img_2882

Алексей Чёрный – страстный коллекционер редкостей и антиквариата – регулярно посещает вокзальное торжище и редко возвращается с пустыми руками. А для самых бедных подобный рынок – главная возможность купить обновку или нормальную игрушку для ребёнка. Для многих торговцев этот нехитрый бизнес – светское времяпровождение. 

«Я пенсионер, жена умерла, дети уехали, – рассказывает Емельян Чеботарь, торговец на «блошином рынке». – Здесь я, по крайней мере, могу пообщаться с людьми, подышать свежим воздухом, да и прибавка к пенсии тоже радует».

Справедливости ради, в Кишинёве есть и широкие проспекты, и современные жилищные комплексы, и гламурные торговые центры с бутиками, и гипермаркеты крупных сетей. Однако большинство этого великолепия расположено ближе к окраинам города – центр же тесноват, грязноват и довольно уныл.

Главный проспект города носит имя Штефана чел Маре – Стефана Великого. Господарь Молдавского Княжества 15-го века – фигура в республике поистине культовая, словно Ленин в СССР или Ататюрк в Турции. Ему ставят памятники, его рисуют на банкнотах (причём абсолютно на всех, от 1 лея до 200), ему посвящают международные фестивали.

1447538065_stefan

Образ средневекового князя используют даже в политической рекламе – например, в одном из видеороликов роль господаря сыграл сам Геннадий Хазанов. И, что веселей всего, агитировал Стефан-Хазанов за кандидата от коммунистов – то-то умерший 500 лет назад правитель удивился бы!

Вообще, не найдя достаточно образцов для подражания в новейшей истории, молдаване принялись называть улицы и площади в честь деятелей совсем уж замшелой старины. А поскольку подробностей никто не помнит – не обошлось без парадоксов. Например, бульвар Траяна (Римского императора, покорившего Дакию, будущую Румынию) здесь плавно переходит в бульвар Децебала (царя Дакии, который с переменным успехом воевал с этим самым Траяном). «Социалистических» топонимов практически не осталось – за редким исключением. Например, в одном месте бульвар Децебала пересекает площадь Сергея Лазо, здесь же стоит памятник знаменитому эсеру-большевику – большая редкость для современного Кишинёва.

1447538368_sam_1320

Впрочем, подобный островок советской старины – чуть ли не единственный на карте большого города. Большинство площадей и проспектов носят политически нейтральные имена. Например, неподалёку от места, где я жил, проходит дорога с романтическим именем: улица Роз. Вся романтика, однако, напрочь разбивается об её молдавское наименование: strada Trandafirilor. Возможно, именно отсюда, из придунайских степей и прикарпатских лесов, происходит украинское «троянда». Но всё-таки – Трандафирилор! Тяжело, наверное, местным поэтам слагать строки о любви. Любовь, кстати, по-молдавски будет «Драгостя» (хит начала нулевых – «Dragostea din tei» – буквально переводится «Любовь под липами»), что, понятное дело, никак не упрощает задачу стихотворцам.

Считается, что молдавского языка не существует – есть локальная версия румынского (при том, что Молдавское Княжество возникло лет эдак на 500 раньше Румынского Королевства). В советское время попытались было выделить молдавское наречие в отдельный язык, переведя его на кириллицу. Но новшество не прижилось, и в настоящий момент кириллический молдавский можно найти разве только в старых книгах издательства «Картя Молдовеняскэ» – или в никем не признанном Приднестровье.

Молдавско-румынский язык, как известно, состоит наполовину из местных дакийских наречий, а наполовину – из вульгаризированной латыни (румыны, без дураков, считают себя потомками древних римлян – и потому Октавиан, к примеру – одно из популярных имён среди молодых молдаван).

1447538775_sam_1265

Так что многие надписи в Молдове понятны интуитивно. «Reducerii» – заманивает скидками магазин. «Carne de porc» – сказано в меню под свиной отбивной. «Fumatul Ucide» – предупреждает надпись на сигаретной пачке (кто вспомнит слова «фумигатор» и «геноцид», не будет долго гадать, что это значит). Впрочем, львиная доля надписей продублирована на русском. Большинство населения Молдовы всё ещё говорит и понимает по-русски. Те, кому за 40, практически поголовно русскоязычны. Молодёжь, правда, по большей части предпочитает румынский, а русскую речь понимает с трудом, и говорит с акцентом. Несколько раз возникали ситуации, когда в ответ на мою русскую реплику молодые молдаване отвечали на чистом румынском; приходилось объяснять, что я не упёртый неуч, а просто иностранец – и лишь тогда мои собеседники соглашались отвечать мне на понятном языке.

«Мне проще объясняться на английском, чем на русском», – признался мне Калин, 25-летний предприниматель из Кишинёва. Удивляться тут нечему: старые связи с бывшим СССР постепенно рвутся, а с Европой – напротив, крепнут и развиваются.

1447538706_sam_1288

На улицах молдавской столицы практически не увидишь российских автомобилей, зато румынских, болгарских, немецких, даже британских и ирландских – множество. Не за горами тот день, когда русский будет нужен молдаванам, в основном, для общения с украинцами: как-никак, с нашей страной у Молдовы наиболее протяжённая граница, а добрая половина товаров в магазинах Кишинёва – украинские. Во всяком случае, до тех пор, пока украинцы как следует не выучат английский.

Продолжение следует…

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься.