Что не так с экспертами УКФ? Анонимность оценивания, предвзятость, конфликт интересов

Вопрос финансирования Украинского Культурного  Фонда завис в воздухе. Из-за  карантинного сокращения бюджета УКФ могут оставить без денег на реализацию проектов, или значительно уменьшить господдержку. Тем временем Фонд опубликовал результаты конкурсного отбора проектов и зашел в новое пике скандала. Если в прошлом году правила УКФ были составлены так, что проекты вылетали из списков по формальным техническим причинам(“не там запятая”), то  в этом – участников оценивали анонимные судьи с мягко говоря субъективным подходом. В многочисленных комментариях экспертов можно встретить и откровенную гомофобию, и очевидную зависть, и полную некомпетентность.

Читайте подробный разбор – почему Фонд изжил себя в ныне существующем виде.

Личные впечатления от конкурса УКФ 2020

Наши оценки пяти экспертов по 100-балльной шкале: 95, 75, 94, 75, 66. Первый же вопрос, почему такой разброс? Представьте себе экзамен, где коллегия экзаменаторов ставит студенту по одному и тому же ответу две пятерки, две четверки и одну тройку. Логично, что если такой разброс, то это проблема не отвечающего, а того, кто проверяет. Особенно, если методика оценки одна на всех.
Справедливости ради, высокие оценки не аргументированы, и просто копируют заявку. А оценки низкие – так же не аргументированы в достаточной форме. Я не буду придираться к субъективности оценок, пожеланий экспертов в стиле «как бы я сделал ваш проект» и нежелательной иронии с сарказмом. Возмущает три конкретных факта:
1. Невнимательность экспертов. Некоторые эксперты просто упустили из памяти и не прочли повторно заявку, что повлияло на снижение оценок.
2. Непрофессионализм, в том числе правовой. Один из экспертов настаивает на своем видении порядка выплат участникам проекта, тем самым беря на себя функции контролирующего органа. По сути, нам советовали наплевать на принцип свободы договора.
3. И самое предосудительное – ложь. Один эксперт просто придумал ложную статью нашего бюджета, назвал эти траты нецелевыми, придумал новую несуществующую должность в команде и поэтому снизил оценки.
Мы сразу написали жалобу в Фонд. Однако нам пришла стандартная отписка, что экспертную оценку пересмотреть механизмов нет. Спасибо, мы и так это знали. Мы не просили пересчитать баллы, потому как это бы создало опасный прецедент и все б заявители просили бы того же. Мы прекрасно понимаем, что после секвестра шансы, что наш проект пройдет даже с увеличенными баллами, маловероятен. Но наша жалоба была связана с тем, что мы не считаем целесообразным финансировать за средства государственного бюджета людей, которые нагло врут. Почему ложные показания судмедэксперта в суде – это правонарушение, а ложная оценка эксперта, решения которого влияют на выделение государственного финансирования – нет? Допустим, в нашем случае тяжких последствий не поступило. Нам просто не дали денег) Но вдруг этот же эксперт таким же образом кому-то завысил баллы, что повлияло на выделение очередного миллиона другому проекту? Это уже растрата. Именно поэтому мы хотели акцентировать внимание Фонда на недопустимости таких ситуаций. Мы просили возложить на эксперта санкции, но ответ был стандартным.
Тем не менее, руководство Фонда всячески заявляет о своей открытости и готовности услышать, поэтому переходим к части второй.

Что можно поменять?

В целом, фразу – «говорите, и вы будете услышаны», я слышу уже третий конкурс подряд. Но все как-то не меняется. В первый конкурс в финальном отчете мы говорили, что разделение гранта на 50 процентов аванса и 50 процентов постоплаты – неудобно. Зато на следующий год мы получили вообще 20 процентов предоплаты. Ставить спектакль в долг – очень неудобно) Ну, тут, допустим, сложности бюджетного процесса, поэтому это не обвинение, ни в коем случае. Но вот по итогам прошлогоднего конкурса мы писали о субъективности оценки экспертов. У нас вообще по одной заявке два эксперта написали полностью противоречивые данные. Один сказал – «ваш фестиваль должен быть камерным», другой – «у вас слишком маленький фестиваль, нужно увеличить объем». Вместо этого Фонд меняет систему оценки, и вводит аж 5 экспертов. Простите, но мы же знаем, какой в нашей стране кадровый голод, мы знаем, что культурная среда Украины весьма узкая, поэтому тут не работает принцип «две головы хорошо, а пять лучше».
И, простите, но я считаю, что проблема не в экспертах, на которых справедливо и не очень накинулись многие заявители. Проблема в организации процесса, которая исходит из Фонда.
Я считаю, что качество экспертной оценки привязано не только к профессиональным навыкам эксперта, но и к срокам оценки, и базе оценки. Под базой я имею ввиду заявку. Заявка с каждым годом превращалась в омут перестановки одного набора ключевых слов проекта. Вопросы постоянно дублируются, требуя по пятому кругу описать актуальности и инновационность. Фонд ввел логическую каскадную матрицу целей и задач, ультимативно считая, что у каждой цели проекта обязательно должно быть минимум два задания (представляю, как Шекспир писал своего Кориолана и выстраивал свой проект в логическую матрицу целей, задач и индикаторов). Есть перечень вопросов, которые вообще не влияют на проект. Отдельно вызывает удивление просьба указать резюме ключевых участников проекта, с пометкой – не меньше 1500 знаков. Итого, заявка получается на 12-20 страниц. Конечно, даже самый осознанный, умный и толковый эксперт в сжатые сроки будет проваливать некоторые моменты, теряться, путаться.
В итоге мы имеем:
1. У Фонда слишком большой бюджет. Резкий скачек с первого года в финансировании привел к дисбалансу. Я понимаю, что любое бюджетное учреждение хочет получить больше финансирования, но есть пару «но». Как по мне, три вида проектов первого года были оптимальной моделью – локальные, национальные и международные проекты. Увеличение бюджета привело к появлению разных программ и разбивки на ЛОТы, которые не совсем соответствуют действительности.
2. Я считаю, что полномочия Фонда не должны пересекаться со смежными бюджетными культурными учреждениями. Соответственно, УКФ не должен финансировать участие в знаковых событиях за рубежом – для этого есть Украинский институт, выделите на него больше денег. УКФ не должен финансировать литературную и издательскую деятельность – увеличьте пропорционально бюджет Украинского института книги. У нас еще и Держкино есть.
3. Увеличение финансирования привела к тому, что Фонд в этом году позволил подавать до 10 проектов от одного участника. Фактически, искусственно создав спрос и нагрузку на экспертов. Я понимаю, что куча заявок – это красивые цифры и показатели, но все же.
4. Нехватка экспертов и большой спрос от заявителей потянули за собой возможность экспертам подавать свои заявки, но по другим программам. Я не считаю, что такое решение позволило избежать конфликта интересов. На время работы экспертом в Фонде – эксперт фактически становится его сотрудником, параллельно, пытаясь получить государственное финансирование.
Я понимаю, что у меня нет достаточного опыта работы в государственных структурах, я могу во многом ошибаться, но вот мое, чисто субъективное (как и оценки экспертов) виденье изменений. Скажем так, моя идеальная система:
1. Пересмотреть бюджет и приоритеты. Возможно, следует уменьшить количество программ, или забыть о них вообще, оставив только уровень охвата. Это позволит уменьшить ограничение на «полет фантазии» проекта, если заявитель, например, хочет объединить разные направления.
2. Соответственно, уменьшить граничные суммы на проекты. Я понимаю, что фестиваль – это дорого, но меня пугали заявки, где из 6 миллионов на знаковое событие заявитель просит ровно 6 000 000 грн. Это говорит о том, что бюджет придумывался под сумму проекта, а не под потребности их продукта. А мы же знаем, что обвиняя экспертов в недобросовестности, это правило вполне может распространяться и на заявителей.
3. Эксперты. Анонимность экспертов можно оставить только в том случае, если заявки будут тоже анонимными. Это позволит уменьшить субъективизм. Но, вероятно, что так будет сложнее оценить проект. Соответственно, тогда остается вариант полной деанонимизации. Какой из вариантов лучше – я, честно, не знаю. Надо проверять.
4. Эксперты не должны подавать заявки на конкурсы УКФ. Это странно, что эксперт оценивает одну отрасль, а подается по другой. В итоге – либо это редкий случай всезнающего человека-оркестра, либо этот эксперт не эксперт в своей сфере, либо этот эксперт не эксперт в сфере своей заявки.
5. Соответственно, эксперты должны стать сотрудниками Фонда. Их количество должно быть уменьшено, а договоры должны быть заключены только с наиболее добросовестными. Как это сделать? Возможно, путем анализа текущего конкурса. Я лично видел отзывы по другим проектам, где эксперты реально работали, и реально проводили оценку беспристрастно. Где они предлагали варианты улучшения. Эти люди – наш кадровый резерв.
6. Соответственно, если эксперты на ставке, то им надо уменьшить нагрузку. Это достигается отменой конкурса, где до условного февраля принимаются заявки, а эксперты должны за два месяца оценить эту кучу писанины, среди которой есть полный шлак. Я подсчитал (поправьте, могу быть не прав): на ЛОТ театр, танец, цирк прошло 89 заявок. Заявка должна получить пять оценок. 89*5 = 445 экспертиз.( стоимость одной экспертной заявки – 1000 гривен, т. е. оценка одного лота обошлась в 44 500 грв – прим. Force News) Экспертов в ЛОТе 11 штук. Делим 445 на 11 и получаем 40-41 оценку на человека. 40 гигантских заявок за месяц – это много. Это колоссальная нагрузка. Неудивительно, что нам копировали фразы из заявки.
7. Таким образом мы имеем необходимость отмены конкурса, разбив его на год.
8. Более того, эксперт не должен осуществлять оценку бюджета. Поверьте, я знаком с большим количеством культурных деятелей, которые не умеют составлять бюджеты. Не потому, что им не хватает знаний, а потому, что они специалисты в культуре, а не бухгалтера.
Короче. Дорогой Фонд. Два года назад я приветствовал создание такой важной институции. Мы – воюющая страна, воюем с Россией, культура которой уже больше ста лет используется как гибридный инструмент влияния. Их культура всегда пыталась поглотить нашу, подменив ценности, создав «единое пространство русского мира». Поэтому культура и информационная составляющая – это основа нацбезопасности в гибридной войне (ну, кроме традиционной обороноспособности, разумеется). Поэтому вы очень нужны. И поэтому больно видеть, как что-то идет не туда. Вы открыты к предложениям – я высказался. Я могу быть не прав, но я считаю, что еще есть возможность всем стать лучше.
Тимур Андриевский, участник конкурсного отбора УКФ
Смотрите эксклюзивное интервью с исполнительным директором УКФ Юлией Федив: