Сооснователя Одесского кинофестиваля обвинили в семейном насилии

Как юбилейный ОМКФ стал тригером для камин-аутов двоих его создателей. Оказывается, киносемейная жизнь – это не только дефиле по красным дорожкам, но и доместик эбьюз.  Отличилась известная  пара-Марина Шух и Денис Иванов. Шух – наеехала, Иванов – оправдался. А ведь ничего бы не случось, если бы женщине купили платье….. Читайте подробности.

Марина Шух:

Мы были вместе с января 1996 года с одним непродолжительным перерывом.
Мы были семьей с 2001го
Мы делали Odesa International Film Festival с 2010го по 2014й, а любили и бранили его и после
Мы встретили вместе 24 новых года и отпраздновали 76 наших дней рождения
И у нас тысяча общих друзей

Последние 7 месяцев МЫ в агонии развода.
Я подала 3 заявления о домашнем насилии, и минимум три не подала.
Я уволена из моего Arthouse Traffic.
Рейдерским методом мне перекрыт доступ к финансовой информации, запущена процедура исключения меня и состава собственников.
Мне, нашим детям, моей маме угрожает выселение из квартиры.
Все деньги из дома вынесены.
Ты применяешь все виды финансового, психологического и физического шантажа и запугивания, пытаясь доказать мою неправомочность учавствовать в равноправном разделе достигнутого и нажитого.

Недвижимость, автомобиль, компании, доля в Одесском фестивале, тогровые марки, авторские права на Чилдрен Кинофест и многое друге – все на твоем имени, и ты клянешься доказать, что я не имею на это прав.
У детей тоже твоя фамилия. И угроза лишения меня материнства не может не сводить с ума.

Мне действительно сейчас не хватает денег ни на юристов,
ни на собственное жилье,
ни на то, чтобы приехать в Одессу на 10й юбилейный фестиваль
я пропускаю этот красивый праздник, так как мне не на что купить новое платье и туфли,
я сижу в приемной у участкового следователя, который рассказывает, что «справа по домашнему насильству розглядається протягом 30 днів».

Зато я живая.
Друзья, от вас прошу поддержки, любви, внимания, защиты, проектов, фрилансов, бокал игристого или просто обнять.

По честному меня беспокоит одно – хочу, чтоб мои дети, глядя на меня сейчас, не боялись доверять и влюбляться. Ведь было классно.
Падать больно, но вставать и жить есть ради чего.

Денис  Иванов:

Уважаемые друзья. Я не тот человек, который выносит личную жизнь на всеобщее обозрение. Это принадлежит мне и моим близким. Однако обстоятельства таковы, что развод с человеком, с которым мы были вместе почти 24 года приобрел публичную огласку и звучат очень ОЧЕНЬ серьезные обвинения.

Мы с Маней прожили счастливо больше 20 лет. У нас было столько приключений, безумных проектов, взлетов и падений, что хватит на несколько жизней. Она была моим самым лучшим другом, и была и есть самой лучшей мамой нашим двум детям.

В октябре 2017 у Мани случился реальный личный кризис и она решила бросить работу. Сказала, что ей хотелось бы развиваться, что ей надоело заниматься одним и тем же. Она заинтересовалась психологией, стала учиться. Я ее поддержал, и с того момента до этого я обеспечивал всю семью. Больше Маня ни дня с того времени не работала, хотя официально числилась в компании.

Но все равно она была несчастлива. И в феврале 2019 года поставила вопрос ребром – мы расстались.

Через неделю после этого решения, я снял себе квартиру, оставил Марину и детей в нашей доме, и с тех пор ежемесячно выплачивал средства на содержание всех троих. В апреле ко мне переехал старший сын, по общему согласию.

Развод – это очень серьезное испытание для психики. И насилие – это отвратительно. У мужчин есть презумпция виновности в этом смысле (и правда, многие мужчины дают для этого поводы).

У нас была одна стычка с Маней с применением силы больше года назад. Во время словесной перепалки Маня полезла на меня с кулаками, я схватил ее за руки и стал вытаскивать из квартиры. Потом остановился и офигел – «Что я сейчас делаю???» Через день мы сидели у семейных психологов и проговаривали эту ситуацию. Больше никакого физического насилия в нашей совместной жизни не было.

Эпизод из разряда «дать по попе» был с нашим младшим сыном Марком, когда мы с Маней только разъехались, через неделю или две.

Он гостил у меня, но сопротивлялся каким-то бытовым вещам типа перестать играть на планшете или идти купаться. У нас был конфликт, который закончился унизительным для нас обоих затаскиванием силой в ванную. Гордиться тут нечем. Родители должны любить своих детей, но в то же самое время ставить им какие-то рамки, это тоже их задача, это я точно знаю. Мне не хватило жизненного опыта, и я обратился к психологу, которая объяснила в частности, что такого рода непослушание – это форма протеста против ситуации развода, в которой ребенок не виноват. Мы после этого много времени провели с Марком: постепенно мы наладили отношения в новых обстоятельствах, он – один из самых близких мне друзей сейчас.

По насилию – это все. Я живой человек и я нахожусь в непростых обстоятельствах, и я могу выйти из себя. Но не до такой степени, чтобы поднять на близких руку или сломать кому то жизнь!

Мы с Маней много раз побывали у медиаторов. Моя позиция была и остается неизменной: все совместно нажитое должно быть поделено пополам, чтобы дать нормальный старт нашей новой жизни. Остались детали. По 2/3 позиций мы уже достигли согласия.

То, что сейчас происходит – это удары ниже пояса. Неправда и манипуляции становятся инструментом шантажа, чтобы ударить побольнее, уничтожить репутацию, добиться своего.

Мне стесняться и скрывать нечего. Если Марине нужен свой юрист – я его оплачу как оплачивал ранее медиаторов и психологов. У нас есть ближайшие друзья и коллеги, которые в курсе нашей ситуации и знают правду, мою позицию и мои принципы.

Сейчас наши семейные дела стали публичными, и я оказался в реалити шоу. Повторюсь – мне скрывать нечего. Готов к детектору лжи и любым другим исследованиям правды.

И – да, Мане нужна поддержка. Но не в защите от абьюзера, а в выходе из непростой жизненной ситуации.

Всем любви.